Судек

Дэвид Фостер Уоллес, «Короткие интервью с мерзкими мужчинами»

Дэвид Фостер Уоллес Короткие интервью с подонками

«Короткие интервью...» — текст скорее философский, чем литературный. Десятки мелких рассказов-зарисовок; сюжета нет, есть общая идея — человеческая низость (как правило, на гендерном уровне: противостояние мужчин и женщин, злоупотребления, доведение до самоубийства, проблемы феминизма и пост-феминизма — все это задним фоном). Уоллес в своем стиле: через постоянные вопросы — самому себе и читателю — он пытается нащупать границу между этикой и эстетикой, между "правильно" и "красиво". Каждый его рассказ — вопрос: существует ли вообще такая вещь, как искренность? Может ли человек быть честным на 100% — перед самим собой? Или же любой поступок — это обман/самообман, всегда продиктованный чем-то еще, помимо доброй воли? И вообще, что такое «добрая воля»?
Сам автор вовсе не утверждает, что знает ответы. Как раз наоборот. Именно поэтому ¾ книги — это либо стилизованные под интервью размышления (по-настоящему платоновские диалоги, пересаженные на почву современности), либо викторины (задача и варианты ответов), каждая из которых завершается подвешенным в воздухе тезисом.
Уоллес не просто рассказывает истории, он пытается втянуть читателя в спор, просит о помощи — иногда прямым текстом:

«То, что я чувствую, кажется очень важным, хоть я не могу это описать — ты тоже это чувствуешь?» (цитата из главы «Октет»)

Именно так выглядят «Короткие интервью...» — автор хочет ухватить важную, но постоянно ускользающую мысль. И потому его рассказы иногда напоминают уравнения. В глаза бросается нарочитая схематичность персонажей. Герои здесь лишены имен и низведены почти до уровня функций — одни помечены литерами «Х» и «У», другие, более важные, выделены по гендерному признаку (он, она, мужчина, женщина), либо — по статусу (муж, жена, тесть, теща). В большинстве случаев ни имени рассказчика, ни имен героев читателю так и не раскроют. Персонаж «знаменитый писатель» останется «знаменитым писателем», а «жена» — «женой» (потому что Уоллесу именно этот ее статус и интересен; все остальное — имя, черты характера — лишь погрешность/примесь, которая помешает чистоте эксперимента).

Его персонажи, как кляксы Роршаха — наша реакция на них гораздо важнее того, что они говорят; каждый из "мерзких мужчин" признается в аморальном поступке и без стеснения, подробно объясняет, почему поступил именно так. Но Уоллес здесь вовсе не судья, не психотерапевт и не экскурсовод в кунст-камере, его цель — не шокировать читателя, нет, все немного сложнее (или проще): он старается максимально отстраниться от «стандартных этических суждений», отключить ("обесточить") эмоции, и взглянуть на поведение людей не с позиции «хорошо/плохо» или «добро/зло», но с позиции «сомневайся во всем». Что именно нас беспокоит в поступке этого негодяя? То, что он сделал что-то аморальное, или то, что он не жалеет о содеянном, или то, что он признался, или то, что он говорит о своей подлости, как о чем-то естественном, не требующем оправдания? Почему поступки этих «мерзких мужчин» вообще нас беспокоят? И беспокоят ли? И если беспокоят — то в какой степени? И от чего именно зависит степень нашего беспокойства?

Половина текстов в «Коротких интервью...» — парадоксы, где автор в процессе истории может резко изменить угол обзора и подсветить ситуацию с неожиданного ракурса. Как в крылатом выражении «казнить нельзя помиловать», где одна запятая полностью меняет контекст на противоположный — точно так же ДФУ обращается со своими персонажами: начиная рассказ, он по умолчанию ставит запятую в первом случае, перед «нельзя», но ближе к середине текста вдруг перемещает ее дальше, после «нельзя», и уже к концу рассказа он попросту убирает запятую и как бы обращается к читателю: «а где бы вы ее поставили? И нужна ли она здесь вообще? И если да/нет, то почему?»
Такая вот этическая пунктуация.
Иными словами: если представить, что каждый наш поступок — это цепь взаимосвязанных решений и мотивов, то «Короткие интервью...» — своего рода попытка на ощупь перебрать каждое «мотивационное» звено, чтобы найти самое слабое и обсудить его с читателем:

«То, что я чувствую, кажется очень важным, хоть я не могу это описать — ты тоже это чувствуешь?»
----
ну и вот вам кляксы Роршаха, раз уж я их упомянул

Кляксы роршаха Дэвид Фостер Уоллес

Читайте так же:
Дэвид Фостер Уоллес, "Посмотрите на Омара" (рецензия)
Джонатан Франзен, "Дальний остров" (рецензия)
"О чувстве юмора Кафки" (перевод)
"О Джоне Апдайке". (перевод)
"Достоевский Джозефа Франка" (перевод С.Карпова)
----
Переводы двух глав из "Коротких интервью..." можно почитать здесь: "Октет" и "Женщина в депрессии"
Есть информация, что скоро в сети появится полный перевод книги. Не переключайтесь.


Тебе цитата из октета так понравилась, что ты ее два раза вставил?) Это специально?

Оч метко и четко все описал.
Но мне еще нравится и кажется важным - и собсно это меня оч сильно зацепило при первом прочтении - что не только читатель "сомневается во всем", но и герои: там же не только просто исповеди или повествования о чем-либо - персонажи чаще всего понимают, что происходит или что они говорят, и сомневаются, стоит ли говорить и правильно ли понимают, и постоянно боятся, что это все "doesn't make sense", как они часто повторяют. То есть имеется такая глубина - это не просто "герой и проблема", а "герой, проблема и его осознание проблемы". Читатель, естественно, оценивает происходящее, но не меньше читателя происходящее оценивают сами персонажи.

То есть, если вкратце - ты говоришь в основном об авторе и читателе, но персонажи здесь будто тоже равноценные участники действия. Они не совсем иллюстрации или функции, и схематичность не мешает быть им реальными и живыми. Метапроза в действии)

У меня, в общем, тоже не получается норм передать свои мысли) Или мож я сам что-то не то понял. "Надеюсь, в этом есть смысл")
Да, цитату специально продублировал. мне кажется, это как раз отличный эпиграф ко всей книге в целом, к замыслу ДФУ)

А насчет твоих замечаний - да, согласен. Я думал об этом. У меня на самом деле много набросков было изначально об этой книге, просто так обычно бывает: у тебя 7 страниц разрозненных замечаний, заметок, которые ты делал в процессе чтения. А потом ты начинаешь складывать их вместе и видишь, что все это похоже на чудовище Франкенштейна, и приходится резать - выкидывать там абзац, здесь строчку, и на выходе получаешь полторы страницы более-менее грамотного читаемого текста.
Изначально у меня там даже стилистический разбор нескольких глав был, но мне просто не хватило таланта скомпоновать это в одно красивое, осмысленное эссе (как это было, например, в посте о Лорри Мур: там я просто сжульничал - поделил текст на 5 пунктов; но здесь даже сжульничать не удалось; как бы я ни крутил свои заметки, они все равно коряво выглядели).

О "Женщине в депрессии" целый кусок был - вот такой:

"Рассмотрим рассказ "depressed person" (речь там о женщине, поэтому верный перевод: "Женщина в депрессии"). Объем рассказа 10 страниц, в течение которых автор ни разу не назвал героиню по имени, зато словосочетание "depressed person" встречается здесь 184 раза (сто восемьдесят четыре! – я лично посчитал). Это практически 1/10 от объема всего текста! Уоллес использует навязчивые повторения слов, чтобы а) подчеркнуть зацикленность героини на самой себе, ее эгоизм и б) максимально обезличить ее. Ведь если бы у "женщины в депрессии" было имя, мы, читатели, могли бы как-то выделить ее из толпы, а именно этого автор и не хочет – он намеренно утяжеляет свою прозу повторами, делает ее громоздкой и неповоротливой. Зачем? А очень просто: его цель здесь – не просто рассказать историю, его цель – с помощью текста, структурно раскрыть/проиллюстрировать механизм работы разума, поврежденного депрессией: зацикленность, апатия, навязчивые состояния. И, надо признать, это ему удается: рассказ "depressed person" сам по себе есть отражение больного сознания – рассказ о человеке, выбитом из колеи, о человеке, лишенном зоны комфорта, живущем в вечном состоянии тревоги, и цель рассказа – точно так же выбить из колеи читателя, передать ему (читателю) это ощущение ненужности и отчужденности".

Я долго пытался вставить куда-нибудь этот кусок, но потом просто понял, что он довольно банальный, и читать его сложно, и ничего принципиально нового о Уоллесе не говорит, поэтому я и вычеркнул его. ((
Да, насчет эпиграфа согласен)

А, в таком случае да, понимаю. Действительно, нет смысла все упихивать, некоторые темы уже для более глубокого изучения, так сказать.
Ну и плюс это отлично самому помогает разобраться в своем восприятии и отношении, вне зависимости, увидит кто рецензию или нет.

Про Женщину в депрессии хорошо сказано) Хотя еще он этим многократным повторением подчеркивает не тока дискомфортную ситуацию, но и бесконечную зацикленность героини на себе, ведь она в конце даже с больной подругой ни о чем другом говорить не может. Но вроде мы это обсуждали тож, да.
Дэвид Фостер Уолллес, «Бесконечная шутка» (Infinite jest)
Пользователь reeves85 сослался на вашу запись в своей записи «Дэвид Фостер Уолллес, «Бесконечная шутка» (Infinite jest)» в контексте: [...] ?» Читайте также: Дэвид Фостер Уоллес, "Короткие интервью с мерзкими мужчинами" [...]
Книжные итоги 2014
Пользователь sicuro1977 сослался на вашу запись в своей записи «Книжные итоги 2014» в контексте: [...] Дэвид Фостер Уоллес, "Короткие интервью с мерзкими мужчинами" [...]
Книжные итоги 2014
Пользователь pricklet сослался на вашу запись в своей записи «Книжные итоги 2014» в контексте: [...] Дэвид Фостер Уоллес, "Короткие интервью с мерзкими мужчинами" [...]