Судек

Джулиан Барнс, «Как все было» (Talking it over)

Джулиан Барнс Как все было

Удивительный все же писатель — Барнс. Биография Флобера под его пером превращается в символическую пост-модерн-«Одиссею» («Попугай Флобера»), детективный роман — в сатирический эпос-слэш-биографию («Артур и Джордж»), а собственные мемуары он и вовсе оформил как сборник историй о смерти («Нечего бояться»).
Вот и «Как все было» — не просто веселый сюжет о любовном треугольнике. Барнс, кажется, единственный современный писатель способный вдохнуть новую жизнь в любое клише, перезагрузить любую банальность.

[И вот тут я (как всегда) начну издалека:]
В замечательном романе Донны Тартт «Щегол» действие отчасти вращается вокруг антикварной лавки, где один из героев, Хоби, собирает предметы мебели, комбинируя новые элементы с фрагментами старых, раритетных — кресел, комодов, шкафов ect. Сам он называет их «подменыши», любая мебель под его руками превращается в «частично-антикварную», автоматически обретает ценность.

«В магазин то и дело попадали вещи музейного качества, но такие поломанные или поврежденные, что их было уже не спасти; Хоби горевал над этими изящными старинными останками <...> для него делом чести было сохранить все, что было можно сохранить (тут — парочку фиалов, там — элегантно изогнутые ножки), а потом, с его-то столярным и плотницким талантом, пересобрать их заново в прелестных юных детищ Франкенштейна, которые, бывало, выходили откровенно фантазийными, но, бывало, и настолько исторически верными, что ничем не отличались от подлинников».

Точно такое впечатление, если продолжать метафору, производят романы Барнса. Он берет сломанный, пылящийся на свалке жанр/сюжет, отделяет от него элементы, которые еще не совсем безнадежны и могут пригодиться, и — собирает из них новый сюжет, почти ничем не отличающийся от первоисточника/оригинала.
Определяющее слово здесь «почти».
Роман «Как все было» — как раз такое вот «детище Франкенштейна» (с торчащими наружу швами), существо двойной природы. Давно знакомая коллизия здесь подается через нелинейный нарратив, а любовная линия сгибается в параболу. Есть три героя: Стюарт, Роджер и Джил — и каждому из них автор дает слово. Они по очереди рассказывают одну и ту же историю, и, разумеется, их версии (старательно) противоречат друг другу.
Лишь ближе к концу читатель поймет, что вся эта шумиха затеяна вовсе не для того, чтобы выявить лжеца. Как раз наоборот: ни один из героев не врет, все гораздо сложнее (или проще — как посмотреть), — своим текстом Барнс как бы ставит под сомнение само понятие объективности. И правда — откуда нам знать, как все было? Если даже очевидцы событий не могут найти общих точек.

Цитаты:

— Тринадцать лет. Ранимый возраст, мне кажется.
— И два года — ранимый, и пять лет. И десять. И пятнадцать.

«Нет таких людей, которым не важно, как они выглядят. Просто некоторые думают, будто им к лицу, когда у них кошмарный вид. Само собой, для них в этом содержится вызов. Я выгляжу как чучело огородное, потому что мои мысли витают в более высоких сферах; потому что у меня нет времени на мытьё головы; потому что если ты меня вправду любишь, то люби и немытым».


P.S. Вообще, с романами Барнса у читателя может возникнуть лишь одна проблема — рано или поздно они закончатся.
----
Читайте также:
Джулиан Барнс, "История мира в 10 1/2 главах"
Джулиан Барнс, "Попугай Флобера"
Джулиан Барнс, "Нечего бояться"
Да-да, я помню, продолжение - тоже прекрасное получилось. Он там снова все с ног на голову переворачивает. Особенно удивительную метаморфозу переживает Стюарт. Был такой мямля, а стал прям альфа-самец. И главное, у Барнса это не выглядит притянутым за уши, он как-то органично все это описывает, и это в нем самое прекрасное.

А "История мира..." - это просто вещь другого порядка, она требует большей отдачи, но, поверьте, - когда вы прочитаете все 10 с половиной глав и поймете замысел, вы будете в восторге.