Судек

Марк Z. Данилевский, «The Familiar, Volume 1»



В 2000-м году вышел дебютный роман Марка Данилевского «Дом листьев». Книга почти сразу приобрела культовый статус. Она действительно была уникальна, «Дом листьев» — первое произведение, в котором шрифты и строчки текста стали важной частью нарратива: движения и ощущения героев автор передавал и усиливал с помощью типографских приемов, строчки гнулись, ломались и опадали, наезжали друг на друга и разбегались в стороны. Это выглядело свежо и необычно, и некоторые критики всерьез сравнивали автора с Пинчоном и Джойсом.
«Дом листьев» стал для книгоцентричной Америки тем же, чем до него была «Бесконечная шутка» и «Радуга тяготения» — объектом культа. Фанаты книги делали себе татуировки с цитатами и иллюстрациями из романа во всю спину, устраивали книгомарафоны и даже выпускали одежду, — футболки и толстовки, — с принтами в виде разбегающихся строчек.
С тех пор Марк Z. Данилевский выпустил еще несколько романов, таких же сложных и хитрофокусных, и критики [по инерции] принимали их в целом хорошо. Его книга «Only Revolutions» даже пробилась в финал Национальной книжной премии США.
А потом — потом что-то пошло не так...
В 2015-м вышел его новый роман — «The Familiar, Volume 1: One Rainy Day in May» («Знакомый, том 1: один дождливый день в мае»).
Читатели кинулись в книжные, заглянули под обложку — и кроме недоумения испытали еще и дежавю. Все потому, что чисто визуально «Знакомый» ничем, совершенно ничем не отличается от «Дома листьев». И даже хуже: все те приемы, — блуждающие слова, игры со шрифтами, — которые так хорошо работали в «Доме...», здесь выглядят как минимум избыточными: "Знакомый" напоминает фильм, целиком снятый на фоне зеленого экрана — один сплошной спецэффект длиною в 850 страниц. Бумажный "Аватар".
И, продираясь сквозь все эти «чудеса», читатель поневоле уже где-то на 30 странице начнет задаваться вопросом: а что если срезать весь этот жир, все эти шрифтовые понты и комиксы, стилизованные под экран ю-тюба, и напечатать текст обычным кеглем на дешевой бумаге? Станет он от этого хуже или лучше?
Ответ, увы, не в пользу автора: в сухом остатке «Знакомый» — это очень короткий, страниц 150 от силы, сборник из 9 рассказов с легким налетом стивенкинговщины и подсознательными отсылками к Дэвиду Митчеллу («Облачный атлас» и особенно «Костяные часы»), рассказов, связанных между собой весьма условно — датой (все события происходят 10/11 мая 2014 года в разных концах света) и общими лейтмотивами.
Тут есть двенадцатилетняя девочка по имени Ксантер. У нее эпилепсия, и [кажется] она обладает кое-какими экстрасенсорными способностями. В один очень дождливый день она выходит из дома, чтобы взять щенка, но вместо него находит котенка (ну вы поняли, «raining cats and dogs», символизм).
Кроме девочки тут есть еще 8 персонажей разной степени интересности: гейм-дизайнер, помощник мага-целителя, член мексиканской банды, полицейский, специалист по компьютерной безопасности, таксист и философ.
И всех их объединяет одно — никто из них не раскроется, ни один из сюжетов не дойдет до конца. Ведь перед нами лишь первая часть книги. Всего их, если верить автору, будет 27 (двадцать семь!). Да, Марк Данилевский пишет самый настоящий сериал — только на бумаге. На дорогой, плотной, глянцевой, цветной бумаге. С картинками, комиксами, блэкджеком и шлюхами.
Что же касается ставших фирменными типографских приемов — их тоже легко перечислить:
Помните, в «Доме листьев» каждое слово house в тексте было напечатано синим? Круто было, да? Так вот, в романе «The familiar» каждое слово familiar в тексте напечатано розовым.
Зачем? Потому что это круто.
А помните в «Доме листьев», когда герой спускался по лестнице, строчки на странице ломались и превращались в ступеньки?
Так вот, в «The familiar» есть строчки, стилизованные под косой дождь (чтобы напомнить вам о том, что действие происходит в дождливый день). А еще — строчки, которые выглядят так, словно их сняли с помощью объектива «рыбий глаз».
Плюс, каждая из девяти историй помечена своим цветом — и автор заботливо раскрасил для вас уголки страниц, чтобы вы точно знали, чью именно историю читаете.
Чувствуете революционность подхода?

Майкл Шауб из «The Guardian» верно подметил: «Главная проблема этой книги в том, что она не для чтения, она — для просмотра». И это правда: «Знакомый» очень красиво, просто роскошно оформлен и напечатан, это не книга, а самый настоящий арт-объект [или скорее объект дизайна], — но тут и кроется ирония: ведь качество печати — единственное, за что роман можно похвалить.
***
Впрочем, всякое может случиться. Возможно, в самом конце, когда Данилевский опубликует все 27 (двадцать семь) запланированных частей-серий своего романа-сериала, окажется, что он действительно совершил революцию, и что теперь литература уже никогда не будет прежней (как это было после «Отверженных» Гюго или после «Радуги тяготения» Пинчона).
На данный же момент, от «Дома листьев» «Знакомый» отличается так же, как новая модель айфона — от предыдущей. [Практически] ничем. Как текст он гораздо слабее — вот и все отличие. В остальном — те же яйца, только в профиль.
Главное и единственное, что в этом романе достойно восхищения — самоуверенность автора. Данилевский собирается 27 (двадцать семь) раз продать нам один и тот же роман. Мелкими порциями, в роскошной, дорогой упаковке. 27 раз по 20 долларов.
Что тут еще добавить?
Стив Джобс прослезился бы от умиления.



А вот список книг, которые действительно стоит прочесть:
Томас Пинчон, "Внутренний порок"
Дэвид Митчелл, "Тысяча осеней Якоба де Зута"
Джулиан Барнс, "Попугай Флобера"
Дэвид Фостер Уоллес, "Бесконечная шутка"

Вот фотографии страниц:




Posts from This Journal by “рецензия” Tag

Подобные шрифтовые экзерсисы были в книгах 17 века. И тем более в рукописных книгах было много подобного. Но что интересно... Те книги предназначались для громкого чтения. Не для чтения про себя, а именно для чтения вслух. Если это действительно арт-объект, а не носитель информации, то, возможно, тут тоже некий забавный эффект получится, если попробовать читать вслух?
Ещё древнегреческий поэт Симмий Родосский писал стихотворения в форме яйца, секиры и крыльев, с соответствующим форме содержанием.© вики
А эту книжку вряд ли стоит декламировать вслух. Что ж, если куролесить, так куролесить — вырывать страницы, складывать из них самолетики и пускать с небоскреба.
Там страницы очень толстые и глянцевые - даже самолетики нормальные из них сделать не получится. Летать не будут. Эх, Данилевский, даже тут слажал...
Да, это было обычное упражнение в иезуитских коллегиумах. Выпускник Виленской академии Симеон Полоцкий писал звездами поздравительные вирши царю Алексею Михайловичу, вызывая зависть менее изобретательных местных царедворцев.

Читать такую книгу вслух я бы не стал. Таланта нету. А вот посмотреть сбоку на того, кто это делает - посмотрел бы.

А что революционного было у Гюго в Отверженных?

Ну, это первый случай, когда автору удалось удачно срастить вместе философский трактат, журналистское расследование, военную хронику и, собственно, роман.
Если бы не было "Отверженных", Толстой не написал бы "Войну и мир". Он ведь, прочитав "Отверженных", начал переделывать свою книгу "Война 1812 года", вставил туда все свои философские и исторические главы.