Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Как Олдос Хаксли спас целый город


Все знают писателя Олдоса Хаксли. Но мало кто знает, что Хаксли однажды, сам того не ведая, спас целый город в Италии от артиллерийского обстрела. С помощью текста.
[цитата из книги Генри Мортона «От Рима до Милана»]:
«Это произошло 1944 году. [рассказывает командир отряда 1-го полка морских пехотинцев, Энтони Кларк] <...> я получил приказ обеспечить наблюдение за Сансеполькро. С первыми лучами солнца я выехал в танке на восточные склоны гор, а затем, захватив портативную рацию, в сопровождении сигнальщика пошел на вершину. Мы очистили себе место в глубине большого куста и устроились как можно удобнее. <...> Сансеполькро лежал точно на ладони.
Collapse )
Судек

Об интересной находке Орхана Памука.

Представление.

Мир – мое представление.
Джордж Беркли.


Читал «Снег» Орхана Памука, наткнулся на удивительный пассаж.
Представь себе: театр, идет представление, полный зал. Вдруг на сцену выходит рота солдат. Они выстраиваются в ряд на краю сцены и направляют ружья на зрителей, но зрители не двигаются – они думают, что это часть пьесы.
«Огонь!» - кричит главный… и раздается первый залп.
Зрители, пораженные и немного испуганные, не двигаются с мест. Им кажется, что это просто режиссерская находка. «Патроны холостые, ведь это всего лишь представление», - думают они.
А солдаты тем временем перезаряжают ружья - и целятся. "Огонь!" - и дробный звук падающих гильз.
Но зрители неподвижны – они ждут продолжения пьесы, ждут действия, не понимая, что действовать должны они сами, чтобы спасти свои жизни. Им кажется, что они лишь наблюдатели, тогда как в ближе к задним рядам стены уже забрызганы кровью и фрагментами мозгов.
Солдаты снова перезаряжают ружья - и снова залп. С потолка, точно снег, осыпается штукатурка. Где-то раздается звон стекла – это пуля раздробила линзу очков у одного старика. А зрители все так же сидят, не двигаясь. Они наблюдают. Они начинают чувствовать запах пороха, опасность, но не хотят осознавать ее. Просто не желают… ведь они всего лишь наблюдатели.
Раздается четвертый залп, и запах пороха становится невыносимым, но и он никого не убеждает. Одна из пуль попадает в трубу обогревателя, и из отверстия со свистом вырывается пар. По залу проходит дрожь, они начинают озираться - и видят трупы.

К сожалению, Памук не довел эту сцену до конца. В его книге расстрел зрителей прерывают. Но сей пассаж так впечатлил меня, что я позволю себе изменить его концовку.
Представь себе, что, даже поняв, в чем дело, зрители продолжают сидеть на месте, потому что понимание и осознание – разные вещи.
Представь, что один за другим раздаются пятый, шестой и седьмой залпы. И что все больше людей оседает в своих креслах, истекая кровью.
Представь, что последний живой зритель после седьмого залпа встает и начинает аплодировать солдатам. Хлопки его ладоней гулко разносятся среди пробитых пулями тел. А солдаты спокойно перезаряжают ружья.
Представь, что последний живой зритель наконец осознает близость своей смерти, но никуда не бежит. Он смотрит на солдат. Это было самое удивительное представление в его жизни.
«Огонь!» - и под градом пуль он оседает в кресле.

Настоящей сценой в этой пьесе был зрительный зал, а зрителями были солдаты. Искусство, как в зеркале, отразилось в жизни. Оно поменялось с ней местами и тем самым убило ее. Оно проникло в жизнь через смерть зрителей.