Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Норвежский лес в режиме shuffle

Вот еще преднобелевская история:
Я как-то сбросил "Норвежский лес" Мураками в плеер и весь день слушал его, пока занимался делами на работе. Текст сразу захватил меня – необычная подача сюжета, причудливая хронология, оборванные на полуслове диалоги. Какая странная нарративная техника, думал я, этот японец умеет монтировать сюжеты.
И только вечером перед сном я обнаружил, что плеер работает в режиме shuffle, т.е. тасует файлы и выдает их в случайном порядке.
(тут я делаю паузу, чтобы дать вам время отлепить ладонь от лица)
В общем, теперь каждый раз, когда у меня начинает неоправданно раздуваться ЧСВ, "Норвежский лес" в режиме shuffle напоминает мне о том, какой же я на самом деле растяпа и чудик.

P.S. Ну и вот вам по такому случаю фото Мураками в режиме shuffle, работа кисти Владимира Вертинского по мотивам, так сказать.


Судек

Джонатан Литтелл, «Благоволительницы»

Джонатан Литтелл Благоволительницы рецензия

Джонатан Литтелл и сам мог бы стать героем романа: родился в Нью-Йорке, в юность провел во Франции, потом — Йель, диплом по истории литературы. Переводил Бланшо, Жене и де Сада. В качестве представителя гуманитарной организации Action Against Hunger побывал во множестве горячих точек: Боснии, Сьерра-Лионе, Афганистане и т. д.
Он даже был в Чечне, где в 2001 году попал в засаду и был ранен. Ранение заставило его пересмотреть свои взгляды на жизнь, он уволился из AAH и засел за роман о Второй Мировой войне, первый черновик которого написал от руки за 112 дней.

***

«Благоволительницы» — один из самых масштабных и амбициозных романов последнего десятилетия (как минимум). История, рассказанная от лица офицера СС, Максимилиана Ауэ, прошедшего всю войну и теперь решившего рассказать «как все было».
Литтелл уже на первых страницах, в прологе, задает планку.
«Подобно большинству людей я не хотел становиться убийцей», — говорит герой. И добавляет: «я — человек, как и вы. Уж поверьте мне: я такой же, как и вы».
Впечатляющее начало: подвалы сознания эсэсовца.

Иосиф бродский как-то сказал, что, по его мнению, «для человека, начитавшегося Диккенса, выстрелить в себе подобного во имя какой бы то ни было идеи затруднительнее, чем для человека, Диккенса не читавшего». Джонатан Литтелл уже на первых страницах доказывает несостоятельность/наивность такого заявления. По Литтеллу, образование, начитанность и интеллект вообще никак не связаны с гуманностью, и доктор Максимилиан Ауэ, в одной сцене читающий Чехова и Флобера (в оригинале), цитирующий Тертуллиана, в другой — достает табельный пистолет и спускается в расстрельный ров, добивать стонущих, вопящих от боли евреев. От этих сцен волосы дыбом.
Collapse )