Category: общество

"Бесланский словарь", Юлия Юзик

В продолжение темы культуры и трагедии.
Читаю книги о Беслане. У всех у них есть одно общее свойство — их почти невозможно достать; иногда даже пираты бессильны. И еще, прямо скажем, это не совсем книги. Как правило это сборники статей, репортажей и интервью. Довольно короткие. Первый в моем списке — «Бесланский словарь» Юлии Юзик, расшифровки записей разговоров с выжившими, свидетелями событий и вокруг них. С предисловием Светланы Алексиевич. На «Лайвлибе» и «Озоне» в графе «год издания» стоит 2003 (захват школы, напомню, произошел 1 сентября 2004 года; на самом деле книга вышла в 2006, понимаю, что мелкая ошибка, но все равно симптоматично — за 13 лет никто не заметил и не исправил это случайное путешествие во времени). Тираж 5000 экземпляров, до сих пор не распродан, есть на «Озоне», что тоже, в общем, показательно.

Надо, наверно, что-то сказать о самом тексте. Хотя что тут скажешь — это прямая речь выживших, некоторых жителей Беслана, гробовщиков и прочих. Читать подряд, без остановок очень тяжело, все время хочется выйти подышать воздухом — так много здесь подробностей о людях, умирающих от жажды и духоты в школьном спортзале. Не говоря уже о том, что это чтение, которое гарантирует ночные кошмары (проверено на себе). В общем, книга тоскливая и важная, но штука в том, что этого мало — всего 160 страниц, фиксация событий без какой-либо попытки осмыслить их. Жаль.

Вот пара цитат — самых безобидных:

Помню ощущения после взрыва: я глотаю свои зубы! Взрывной волной их выбило, и я чувствую, как они, застревая, уходят в желудок...
<...>
Нам сейчас пытаются закрыть рот. То меня, то мужа — в прокуратуру, в комиссию, к следователю. Сначала мягко просили, чтобы мы свои мысли не высказывали вслух, а теперь уже и не церемонятся. И днем, и ночью звонят: угрожают (с усмешкой).
<...>
Да, мы делали гробы для Беслана... Не одни, конечно: столько бы ни одному похоронному бюро не под силу было наколотить. У нас одно из самых крупных предприятий по производству гробов, но мы бы не справились, это точно. Разве такое было когда-нибудь, а?.. Чтобы столько гробов сразу понадобилось?..
Мы больше сотни успели наколотить. В Осетии гробовщики такой нагрузки не выдержали. Пришлось довозить из Кабардино-Балкарии, Кисловодска, Пятигорска.

Откуда взялся киберпанк?

Тем временем записал еще два выпуска подкаста. Один — о Бэнкси и уличных художниках, другой — о предшественниках жанра киберпанк.

>>> № 2 — Бэнкси, пост-граффити и умный вандализм: https://soundcloud.com/polyarinov/2-banksy-post-graffiti-i-umnyy-vandalizm
>>> № 3 — Откуда взялся киберпанк: https://soundcloud.com/polyarinov/3-otkuda-vzyalsya-cyberpunk

Слушать можно и на айтюнсе: https://itunes.apple.com/ru/podcast/поляринов-говорит/id1403949731?mt=2

И даже на Букмэйте: https://ru.bookmate.com/bookshelves/RSTYJgQh

«Центр тяжести», роман

Сейчас будет про важное.
В 2011-м году я начал писать роман. И очень быстро понял, что у меня ни черта не получается. У меня были горы черновиков, какие-то случайные воспоминания, сцены из детства — все это было похоже скорее на папье-маше романа, чем на роман. Мне не хватало опыта.
Я всегда любил читать, но читал бессистемно, просто для удовольствия. И в 2012-м я подумал, что если хочу написать что-то стоящее, то в первую очередь мне надо понять, как именно устроены романы, и что именно нужно сделать с куском картона, чтобы он стал похож на живого человека.
Единственный верный способ научиться писать — научиться читать, подумал я.
И завел блог.
Просто чтобы мотивировать себя, писать туда о книгах, которые меня поразили, и попытаться объяснить — себе в первую очередь — почему я на них реагирую, и что в них такого особенного.
Как раз тогда я уже переехал в Москву и учился в школе иностранных языков. И я подумал, что, если я хочу залезть внутрь романа, увидеть его шестеренки, понять, чем они смазаны, мне стоит попробовать что-нибудь перевести. Это была ужасная идея. Но очень полезный опыт. Сперва я сделал пару чудовищных переводов, — мне до сих пор за них прилетает, — но я учился на ошибках, и качество переводов стало потихоньку расти.
Прошло уже почти семь лет, я написал целую тучу текстов о том, чем божий дар отличается от яичницы. Накопленные знания и навыки я тут же пускал в дело — все эти годы я продолжал писать книгу.
Я прочитал достаточно романов, чтобы понять: все дебютанты похожи — как правило им не хватает дыхания; в дебютной книге всегда ощущается этот страх — страх потерять внимание [воображаемого] читателя; и самое, пожалуй, важное для дебютанта — просто не думать об этом, не дать этому страху победить. Смириться с тем, что первую книгу ты сочиняешь вслепую, на ощупь. И разница между тем, что ты хотел сказать, и тем, что сказал, будет примерно такая же, как между созвездием Большого Пса и тем бездомным псом, которого ты иногда кормишь колбасой возле мусорки. Да, тот бездомный пес возле мусорки тоже очень красивый, проблема в том, что он — не созвездие. В таких условиях довольно сложно сохранять бодрый настрой на сверхдлинной дистанции. Ведь ты делаешь не одно, а сразу два дела — пишешь и учишься писать. Одновременно.
Только за последние два года я перекраивал свой текст три раза. Может и больше. Сбился со счета. Поэтому мне самому пока не верится, что я-таки дотащил его до финала и не надорвался. И даже больше — он уже стоит на полках магазинов.
Это я все к чему. Если вдруг вы давно хотели как-то сказать мне спасибо за мои статьи и эссе о литературе, то теперь у вас появилась такая возможность. Купить книгу — лучшая благодарность.
Спасибо!
>>> Купить электронную на Литресе: https://pda.litres.ru/aleksey-polyarinov/centr-tyazhesti/chitat-onlayn/

Также профиль романа появился на Лайвлибе, где можно поставить ему оценку и написать отзыв.

И еще из последних новостей:
Дистопия опубликовала один из лучших моих рассказов - "Мадридские тетради". За что им отдельное спасибо!
Я уже опубликовал второй выпуск подкаста - о Бэнкси, пост-граффити и умном вандализме. Послушать можно как на Саундклауде, так и в Айтюнсе. Третий выпуск будет о киберпанке и трансгуманизме.


(фото - от читателя под ником Falling Apart, спасибо ему)

Нэймдроппинг

Есть такой термин — нэймдроппинг. Буквально означает: «бросаться именами». Есть у людей такая привычка — упоминать знаменитостей в разговоре. И в целом я понимаю, зачем они так делают: кто-то хочет казаться умнее, кому-то кажется, что так нагляднее.
Но вот чего я совсем не понимаю, так это нэймдроппинга в книжных рецензиях.
«Томас Пинчон, Джеймс Баллард, Стивен Кинг и Дэвид Фостер Уоллес склоняются перед Данилевским, задыхаясь от изумления, смеха и восхищения».
Это Брет Истон Эллис о «Доме листьев». Но Эллис-то ладно: он, мне кажется, уже много лет засыпает лицом в кокаине — ему простительно. А вот что пишет уважаемый критик «Нью-йорк таймс» Митико Какутани о последнем романе Марлона Джеймса: «Это как если бы Тарантино переснял „Тернистый путь“, но с саундтреком Боба Марли и сценарием Оливера Стоуна и Уильяма Фолкнера».
Угу, так и вижу, как Оливер Стоун пишет сценарий для Тарантино. Откопал Фолкнера, посадил рядом, и пишет.
Нет, ну серьезно, я даже игру придумал — попробуйте описать любимую книгу, использовав при этом максимальное количество известных имен.
Например: «Это как если бы Салман Рушди родился на Ямайке, накурился бы травы с Орханом Памуком, а потом они забрались бы в дом к Мартину Макдонаху, взяли его в заложники и заставили бы снять фильм „Сукби-Ду 2: Предстояние“, сценарий к которому они украли у Александра Адабашьяна».
Не, ну а че?





Дэвид Фостер Уоллес об 11 сентября


14-я годовщина терактов 11 сентября, Иллиноис
Фото: Jim Young / Reuters / Scanpix / LETA


Перевод эссе Дэвида Фостера Уоллеса из сборника "Посмотрите на омара". Оригинал здесь.
Перевод под катом. Вычитывал/редактировал Сергей Карпов, за что ему отдельное спасибо.
ЧитатьCollapse )
Судек

Джулиан Барнс, «Метроленд»


Лондон, 1963 год. Два школьных друга — Крис и Тони — юные бунтари. Они в том возрасте, когда кажется, что цинизм и сарказм — это круто. В глазах — напускная тоска, в руках — томик стихов Артюра Рэмбо, в голове — сотни мыслей — в основном о женской груди, но и об искусстве тоже. Своих родителей они считают неудачниками, типичными буржуа и тихо презирают их, но презирают как бы понарошку, просто потому, что «сердитая молодежь» должна испытывать ненависть к старшим.

«Метроленд» — дебютный роман Джулиана Барнса, и все же здесь уже появляются многие характерные для его будущих вещей лейтмотивы: деконструкция понятия «история», и любовь, как единственный способ от этой самой «истории» защититься (то, что позже будет раскрыто в «Истории мира в 10 ½ главах»).

Все знают эту заезженную метафору перерождения — серая гусеница превращается в яркую бабочку. Проблема в том, что в жизни мы обычно наблюдаем скорее обратный процесс: огромные амбиции юности постепенно окукливаются до состояния статичного взрослого семейного быта.
Именно это и происходит в «Метроленде»: роман о юношеском максимализме где-то в середине делает резкий разворот — бунтарство уступает место конформизму, стихи Артюра Рэмбо и романтические прогулки по Монмартру уходят в прошлое, а в настоящем — дом в пригороде, жена, дочь, ипотека и непыльная работа в рекламном агентстве, с 9 до 17.
Но не все так просто.
Read more...Collapse )
Судек

Почитай врача своего: 5 книг о том, каково это - быть доктором


Фото: скриншот из сериала "The Knick"

Литература и медицина родственные дисциплины. Обе — о травмах, и о близости смерти. И цель у обеих (во всяком случае, в их изначальных состояниях) уменьшить количество боли.
Герои книг получают ранения, болеют, рожают детей и делают аборты, впадают в кому и в безумие, теряют конечности и память. Любая травма/ болезнь — это всегда объект пристального внимания не только врача, но и писателя.

Потому, наверно, особенное место на книжной полке истории занимают романы, в которых речь идет о медицине. И дело здесь даже не в романтических коннотациях белого халата и красного креста. Это другое. Любой рассказ об отношениях врача и пациента всегда стремится стать притчей: «Нас трое, я ты и болезнь, на чью сторону станешь — тот и победит» (это Авиценна сказал).

И вот - пять книг о ремесле врача:
Read more...Collapse )
Судек

Жозе Сарамаго, "Слепота"

Жозе Сарамаго слепота рецензия

В каждой своей книге Жозе Сарамаго в той или иной степени играет в [пере]сотворение мира. Реальность для него — конструктор, из которого он периодически выдергивает какую-нибудь деталь (зрение, смерть), или ломает об колено (как в «Каменном плоту»), а то и вовсе — садится переписывать евангелие.
В романе «Слепота» он выдернул из реальности одно из чувств: зрение. Мир охвачен эпидемией, люди слепнут без всяких причин. Напуганные власти свозят «больных» в «карантинные» зоны. Вот, собственно, и вся завязка. Звучит как незамысловатый фантастический сюжет, но под пером Сарамаго все это превращается в огромную, многоэтажную притчу: толпа слепцов, оказавшись в полной изоляции, проходит весь путь развития общества. Автор как бы отменяет (или, вернее, обнуляет) все социальные институты: герои, лишившись зрения, первым делом сбрасывают маски (ведь в обществе, где лиц не видно, лицемерие не имеет смысла) и возвращаются в состояние дикого, почти первобытного строя, где нет ни порядка, ни даже гигиены, и все, на что способны люди — это жалость к себе и жестокость — к тем, кто рядом; период анархии сменяется неловкими попытками наладить быт и [пере]изобрести законы — или их подобие — здесь Сарамаго сталкивает лбами коммунизм, демократию и прочие системы, высвечивая недостатки и преимущества каждой из них; а дальше — появление первого пастуха/пастыря, и даже самозваного диктатора, введение системы наказаний, бюрократии, и — первые попытки угнетенных скооперироваться, вернуть себе свободу. Слепцы постепенно [пере]осознают смысл казалось бы давно знакомых слов — чести и честности, и им приходится заново для самих себя [пере]формулировать свои принципы, чтобы выжить в этом сумасшедшем доме (в прямом и переносном смысле — действие первой части происходит в психушке).
Read more...Collapse )