Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

The lifespan of a fact


​​​​В 2005 году Джим Фингал (ударение на «и») устроился стажером в журнал «The Believer» и получил задание проверить на достоверность эссе Джона Дагата о самоубийстве подростка в Лас-Вегасе. К заданию Фингал подошел с таким рвением, что едва не довел автора статьи до нервного срыва. Фингал проверил буквально все, вплоть до того, какого именно цвета и фактуры была брусчатка, на которую упал спрыгнувший с небоскреба самоубийца.
Спустя семь лет, в 2012 году, их буйная и полная пассивной агрессии переписка легла в основу книги — а теперь и пьесы — «The lifespan of a fact» («Жизненный цикл факта»).
Первое, что привлекает внимание — это, конечно, верстка и оформление.

На каждой странице в квадрате в центре черным крупным шрифтом дан фрагмент текста статьи, который окружают набранные красным цветом препирательства автора с фактчекером.
Выглядит все это примерно так:
Джим: ты пишешь, что падение Пресли длилось 9 секунд. Но согласно отчету полиции падение длилось 8 секунд.
Джон: да, возможно, но какая разница, секундой больше, секундой меньше. Цифра девять нужна мне для того, чтобы создать нужный лейтмотив и связать падение с дальнейшими событиями в тексте. Цифра 9 тут тематически очень важна.
Джим: По-моему, это неэтично.
Джон: А по-моему, ты не мой редактор. Оставь как есть.
На каждой странице Джим пеняет Джону на то, что его текст на 90% состоит из натяжек и «художественных допущений»; Джон защищается — ему пришлось пойти на «жертвы в пользу драматизма истории», и добавляет, что если бы текст состоял только из перечисления фактов, — это была бы не статья, а полицейский отчет.
Автор топит за драму, фактчекер — за точность. Чем дальше двигается текст, тем сильнее драма расходится с точностью и тем напряженней тон переписки Джима и Джона.
Джон: Разве я изменил смысл слов Домингеса? Нет. Я просто чуть переписал цитату, чтобы текст выглядел бодрее, и чтобы абзацы лучше перекликались. Это и есть работа писателя, Джим.
Джим: Окей, я понял. Значит, правила такие: никаких правил, главное, чтоб звучало красиво.
Джон: Я такого не говорил. Ты как-то очень вольно интерпретируешь мои ответы.
Джим: Ах, прости, я думал, это ты у нас сторонник «вольных интерпретаций».
Самое интересное, что «Жизненный цикл факта» даже не пытается притворяться чем-то большим, чем просто переписка двух людей. Книга до самого финала сохраняет заданный вектор — Джим атакует, Джон защищается; никаких сюжетных поворотов, голый концепт. В этом есть что-то от перформанса, от современного искусства — медитация на тему отношений художественности и достоверности. «Жизненный цикл» — книга о непростых отношениях писателя с реальностью, о границах, которые отделяют вымысел от лжи. Захватывающая и очень актуальная история о журналистском долге и об «альтернативных фактах», написанная и опубликованная за несколько лет до того, как термин «пост-правда» вошел в обращение. Отличное пособие для будущих журналистов.

Откуда взялся киберпанк?

Тем временем записал еще два выпуска подкаста. Один — о Бэнкси и уличных художниках, другой — о предшественниках жанра киберпанк.

>>> № 2 — Бэнкси, пост-граффити и умный вандализм: https://soundcloud.com/polyarinov/2-banksy-post-graffiti-i-umnyy-vandalizm
>>> № 3 — Откуда взялся киберпанк: https://soundcloud.com/polyarinov/3-otkuda-vzyalsya-cyberpunk

Слушать можно и на айтюнсе: https://itunes.apple.com/ru/podcast/поляринов-говорит/id1403949731?mt=2

И даже на Букмэйте: https://ru.bookmate.com/bookshelves/RSTYJgQh

Поляринов говорит, подкаст

Из последних новостей: Завел подкаст. В первом выпуске рассказываю о том, как в разных странах культура реагирует [или не реагирует] на трагедии, и как дистанция между событием и текстом о нем влияет на восприятие события. На примерах из Германии, Польши, США и России. Убийство Кеннеди, Беслан, 11 сентября и проч. Первый эпизод уже доступен во всех приложениях и на айтюнсе [по запросу «Поляринов» должен находиться]

Плюс на "Дистопии" вышел мой рассказ о трех писателях/книгах, которые меня перепахали — в детстве, в юности и в отрочестве.

Пьеса в трех действиях с неожиданной развязкой

Читаю тут одного немецкого писателя. По мотивам его самого известного афоризма написал пьесу в трех действиях с неожиданной развязкой.
Вот:

Как выявить настоящего писателя?
Наденьте костюм дворецкого, проберитесь в дом к писателю под покровом ночи и вонзите ему нож в спину.
Если перед смертью он воскликнет: "Боже, какое ужасное клише!" - перед вами настоящий писатель.

Как выявить настоящего интеллектуала?
Наклейте брови как у Фриды Кало, под покровом ночи проберитесь в дом к интеллектуалу и ударьте его ледорубом по голове.
Если перед смертью он воскликнет: "эй, это же отсылка к убийству Троцкого" - и умрет с блаженной улыбкой на устах от того, что заметил отсылку, - перед вами настоящий интеллектуал.

Как выявить настоящего сотрудника российской службы ремонта дорог?
Возьмите обломок асфальта, под покровом ночи проберитесь в дом сотрудника службы ремонта дорог и от души отметельте его обломком асфальта.
В смысле "зачем"? Вы дороги видели вообще?
---
P.S. В комментах можно попробовать угадать имя немецкого писателя, которого я читаю. Угадавший получит в подарок очень хорошую книжку. Поехали.

Судек

Дон Делилло, «Белый шум [Ивана Ильича]»



Тема смерти в литературе — самая сложная. Многие авторы срезались на ней. Слишком велик риск скатиться в пошлость и нравоучения, не все чувствуют разницу между первобытным страхом и банальным нытьем.
Но Делилло — писатель умный, он знает: лучший способ спрятать свои мысли — отдать их дуракам, а юмор — самая адекватная форма для обсуждения важнейших вопросов.
Поэтому о смерти у него чаще всего размышляют персонажи во многом смешные и даже придурковатые: один искренне верит в существование таблеток, подавляющих страх смерти, другой собирается залезть в террариум с ядовитыми змеями, чтобы доказать свое бесстрашие.
Главный герой «Белого шума», Джек Глэдни, — преподаватель в провинциальном университете, основатель кафедры «гитлероведения» (sic!). Живет с пятой по счету женой и целым выводком детей от предыдущих браков. Биография Джека довольно незатейлива: семья, работа, дом, машина — все радости среднего класса. Свою карьеру он построил на изучении («изучении») Гитлера, но выучить немецкий язык так и не удосужился (поэтому, узнав, что скоро в университете состоится конференция гитлероведов, Джек остро чувствует свое самозванство и боится разоблачения).
Всю жизнь Джек провел в «зоне комфорта», даже несколько разводов, кажется, не оказали никакого корректирующего воздействия на его мировоззрение. Но (всегда есть это «но») все меняется, когда недалеко от его дома происходит утечка пестицида, и над головой у Джека пролетает облако токсичного газа...
Collapse )
Судек

Грустные вести от Оливера Сакса

Оливер Сакс

19 февраля 2015 года всемирно известный писатель/невролог Оливер Сакс опубликовал в журнале The New York Times письмо, в котором сообщил читателям, что его рак достиг стадии, на которой болезнь уже не поддается лечению.
Оливер Сакс один из самых любимых моих писателей, до сих пор не могу поверить, что это его последнее письмо. И даже в нем он остается собой, смотрит в будущее с оптимизмом и благодарностью, несмотря на то, что это "будущее" в его случае измеряется не годами, а неделями, максимум месяцами.
Collapse )
Судек

Литература США после 9/11 (о новой книге Лорри Мур)

Лорри Мур 11 сентября рецензия
Утро 11 сентября 2001 года стало переломным для американской культуры. Еще в девяностых, например, режиссер Роланд Эммерих в фильме «День независимости» (1996) [1*] успешно метал перед зрителями свою развесистую клюкву — взрывал Эмпайр Стэйт Билдинг руками (или что у них там?) пришельцев и топтал Нью-Йорк ногами Годзиллы. Американцы (да и весь мир в целом) смотрели на все это с огромным удовольствием.
Когда же башни-близнецы рухнули, все изменилось, и нулевые Голливуд встречал уже с предельно серьезным выражением лица — сгустившаяся паранойя давила на культуру: в «Войне миров» (2005г), например, никто уже не упражнялся в остроумии на тему «крутые парни не смотрят на взрыв», у Спилберга каждое рухнувшее здание было трагедией, а рядовые американцы выглядели жалкими и запуганными — героев не было, были только жертвы. Сценаристы фильма очень вольно обошлись с романом Герберта Уэллса: выкинули социально-сатирический подтекст и вместо него прикрутили к сюжету «семейную драму» (которой не было в первоисточнике); со страхом перед террористами все еще хуже — он даже не в подтексте, а прямо в диалогах.
Collapse )
Судек

Дэвид Фостер Уоллес, эссе о Джоне Апдайке (перевод на русский)

Дэвид Фостер Уоллес о Джоне Апдайке

Продолжаю постепенно выкладывать переводы статей Д.Ф.Уоллеса из книги "Посмотрите на омара". На этот раз - его рецензия на один из романов Джона Апдайка.
С оригиналом сверяла book4you (и выцепила несколько дурацких ошибок, за что ей отдельное спасибо).


Изначально эту статью Уоллес написал для журнала The New York Observer - оригинал лежит здесь. Полное ее название звучит так: "Безусловно конец чего-то, и кое-кому стоит хорошенько об этом подумать (о романе Джона Апдайка «По направлению к концу времени»)"
Collapse )