Category: путешествия

Брат

За последние 7 лет мой брат Сергей побывал в 55 странах. Из каждого путешествия он привозил кучу странных и иногда безумных историй, и мы всей семьей хором повторяли ему: заведи блог, заведи блог, заведи блог. Спустя 7 лет он, наконец, сдался и завел инстаграм. Там уже очень интересно, а в перспективе будет совсем огонь, так что подписывайтесь на @sfishnik_travel

Белый шум в телеграме

Две новости:
1) Написал для "Афиши" путеводитель по самым важным романам Дона Делилло - здесь.
2) Завел телеграм-канал, буду писать туда короткие заметки о прочитанном, а так же пересказывать самые интересные книжные колонки из The Guardian, The New York Times и прочих хороших изданий.
Плюс: расскажу о писателях, которых надо бы срочно переводить, а у нас о них слышали человек пять от силы. Например, о Роберто Боланьо и Ричарде Пауэрсе.
Короче, подписывайтесь, а то чего я там один сижу, как дурак.

Ханья Янагихара, "Маленькая жизнь"



Друзья, я тут на Горьком рассказываю о романе «Маленькая жизнь» Ханьи Янагихары. А еще через месяц выходит пятый номер нашей (и вашей) любимой «Пыльцы», целиком посвященный этому роману, под обложкой вас ждут переводы интервью с Янагихарой, коллажи из фотографий и картин, вдохновивших ее на написание романа, а также тексты от переводчиков Виктора Сонькина, Александры Борисенко и Анастасии Завозовой. И еще мой текст — отзыв читателя. Короче, будет самый крутой путеводитель по роману, идеальное мета-чтение.
И да, еще хотел добавить: когда пол года назад мы напечатали второй номер, посвященный Дэвиду Фостеру Уоллесу, где-то спустя два месяца мне в личные сообщения стали писать люди, спрашивать: «Алексей, а не осталось ли номеров про Уоллеса?» Поэтому напоминаю: «Пыльца» — это самиздат, ее тираж — 200 экземпляров, и расходится он буквально дней за десять. То есть, условно: в конце этой недели мы заканчиваем верстку и готовим чистовой макет для сдачи в типографию, примерно в конце октября «Пыльца» будет у нас на руках, и мы начнем рассылать журналы всем, кто поучаствовал в краудфандинговой компании (подробности по ссылке либо в предыдущем посте).
Это я все к чему: сейчас у вас есть реальный шанс предзаказать пятый номер «Пыльцы», потому что когда в ноябре-декабре у меня опять все начнут спрашивать, где бы достать последнюю «Пыльцу», я вместо ответа буду сбрасывать ссылку на этот пост.
Сейчас мы собрали уже 25 000 из 40 000 необходимых. Так что дерзайте!
Будьте котиками.
Collapse )
Судек

Мадридские тетради



<нашел свои старые записные книжки>
1
Самый верный способ влюбиться в город — потеряться в нем. Очень просто: выбросьте карту и сверните в любой переулок. Если спустя час вы не жалеете о содеянном — это любовь.
Такая тактика, конечно, может выйти боком — и часто выходит. Например, в Лиме мы с братом однажды дошли до фавел и потом очень долго выбирались из них из этого стихийного, агрессивного лабиринта, используя прием, описанный Борхесом в "Саду расходящихся тропок": сворачивай влево на каждой развилке (как выбрались не помню, скорее всего мы просто надоели лабиринту, и он выплюнул нас обратно в цивилизацию к фонарям, асфальту и автомобилям; брат, впрочем, любит говорить, что мы так и не выбрались и до сих пор блуждаем по наклонным улицам, между домами, сколоченными из кусков фанеры и шифера, и все эти голодные детские глаза до сих пор смотрят на нас из-под лестниц и из щелей в заборах; я с ним согласен такой вариант тоже нельзя исключать).
***
Вот и в Мадриде я в первый же день вляпался в историю. Свернул в какой-то темный двор, под арку, и там нарвался на полицейского. Он что-то спрашивал на испанском, я отвечал на русско-английском — мы оба не понимали ни слова; и оба улыбались, как идиоты; короче, весело поговорили. В конце концов, отчаявшись наладить связь, я перешел на русские клише:
— Я из России! Водка. Матрешка. Чехов. Антон Палыч.
При слове «Чехов» взгляд испанца прояснился — он пожал мне руку:
— Jose Martinez.
— Нет-нет, — говорю, — не я Чехов! Это писатель такой русский — Чехов.
— Si, si.
Он взял меня под локоть и жестом показал: «идем». Через пару минут мы вышли на площадь Santa Anna, гудящую, наполненную туристами и музыкантами. Остановившись возле одного из ресторанных столиков, страж закона перекинулся парой фраз с какой-то девушкой, она изумленно посмотрела на меня и сказала по-русски:
— Он говорит, что ты Чехов.
— Ага, — говорю, — я люблю погулять по Мадриду с тех пор, как умер.
Она улыбнулась и ногой выдвинула стул напротив.
— Садись. Только кеды сними.
— Чего?
— Кеды, говорю, сними. У испанцев есть традиция — обедать без обуви.
Я оглядел ноги людей, сидящих за соседними столиками, и снова повернулся к ней.
— Ты правда думала, что я поведусь?
Она пожала плечами.
— Ну, попробовать стоило. Садись уже.
Так началось самое странное знакомство в моей жизни. Ее звали Анна; национальность — русская, в душе — испанка, и лгунья — по натуре. Мы подружились сразу, нас сблизила любовь к импровизациям.
— Живешь здесь? — Спрашиваю.
— Нет. Прячусь.
— От кого?
— От жениха.
— Это как?
— Да так. Игра. Он сделал мне предложение, а я сбежала в Мадрид. Он — частный детектив. Если найдет меня в течение недели — значит, он мастер своего дела. А я, если и выйду замуж, то только за мастера.
Я помолчал.
— Хорошо, я сделаю вид, что поверил.
— Отлично, тогда я сделаю вид, что мне не плевать — поверил ты или нет.
К нашему столику вернулся тот самый блюститель закона и протянул мне книгу. Ну, разумеется: сборник рассказов Чехова на испанском.
— Он хочет автограф. — Перевела она.
— Скажи ему, что он ошибается.
Она засмеялась.
— С ума сошел? Я пять минут назад подтвердила, что ты Чехов. Просто подпиши.
— Любишь пудрить мозги?
— Больше всего на свете.
Я вывел на форзаце: «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда». Полицейский был в восторге, он любил рассказы русского писателя.
— Надеюсь, он не слишком разозлится, когда поймет, что я не Чехов.
— Он не поймет, — Анна, улыбаясь, махала ему рукой, — он же полицейский. Их этому не учат.
Collapse )
Судек

Томас Пинчон, «Внутренний порок»



В мае 1968 года во Франции началось восстание — уставшие от авторитарного режима генерала де Голля студенты вышли на улицы. Стены домов покрылись бунтарскими надписями:

Запрещать запрещено!

В обществе, отменившем все авантюры, единственная авантюра — отменить общество!

Будьте реалистами, требуйте невозможного!

Мы не хотим жить в мире, где за уверенность в том, что не помрёшь с голоду, платят риском помереть со скуки.

Я люблю тебя! О, скажи мне это с булыжником в руке!


И был еще один лозунг: «Под брусчаткой, пляж!» — он появился после столкновения митингующих с полицией на бульваре Сан-Мишель. Бульвар был выстелен брусчаткой, студенты выдирали булыжники и швыряли в полицейских. За сутки бульвар (41 400 кв. м) полностью «облысел», лишился брусчатки. Остался лишь песок. Французские студенты нашли свой пляж, добились своего — де Голль ушел.
Пройдет больше 40 лет, и эта фраза, — о пляже, скрытом под брусчаткой, — станет эпиграфом (и важным лейтмотивом) романа Томаса Пинчона «Внутренний порок».
Collapse )
Судек

Кадзуо Исигуро: Как я написал «Остаток дня» за четыре недели

Кадзуо Исигуро статья

В марте этого года у Кадзуо Исигуро выходит новый роман «Похороненный гигант» (The Buried Giant), в честь этого события в журнале The Guardian появилась его статья, где он расказывает о том, как был написан его самый известный, удостоенный Букеровской премии, роман, "Остаток дня". Начинающим писателям это будет интересно.

Оригинал можно прочитать на сайте The Guardian.
Мой перевод под катом.
Collapse )
Судек

Айн Рэнд, "Атлант расправил плечи" ("Atlas shrugged")

Айн Рэнд Атлант Расправил плечи рецензия

Об авторе: Айн Рэнд (урожденная Алиса Розенбаум) - американская писательница, философ и зануда.

О чем книга: «Атлант…» – это не роман, это лекция об анти-этатизме длиною в 1500 страниц, зачем-то населенная персонажами.
При всем уважении к Айн Рэнд – ее герои легко делятся на два типа: добрый и глупый. Первый настолько добр, что, скорее всего, умеет ходить по воде, а второй – настолько глуп, что, наверно, даже банку с солеными огурцами не сможет открыть без инструкции.
И дело вовсе не в том, что персонажи Рэнд плохо прописаны – наоборот, даже слишком прописаны – проблема в другом: огромные блоки текста, посвященные character development, выглядят механистично и совсем не делают их живыми – героям Рэнд попросту не хватает психологической глубины; они прямолинейны, как железнодорожные рельсы. Все эти Дагни, Хэнки и Джоны Галты после прочтения так и остаются бестелесными (даже несмотря на постельные сцены), смутными аллегориями – возвышенные и великодушные борются с жадными и глупыми. В этом смысле «Атлант…» – самая длинная и многословная басня в истории литературы.

И – ни одной шутки. Ни одной. Полторы тысячи страниц – без единой ноты иронии. Настоящая пытка серьезностью.
Collapse )
Судек

Джонатан Сафран Фоер, "Полная иллюминация" ("Everything is illuminated")

Джонатан Сафран Фоер Полная иллюминация рецензия

Об авторе: Американский вундеркинд, убежденный вегетарианец, выпускник Принстона, в 25 лет написавший свой первый шедевр. Автор трех книг: «Полная иллюминация», «Жутко громко и запредельно близко», «Мясо. Eating animals».
И просто человек с лицом Гарри Поттера.

О книге: Многослойная история предков Дж. Сафрана Фоера, охватывающая почти три столетия. Рассказ о путешествии писателя в Украину в надежде найти женщину, спасшую его деда от нацистов, перемежается с зарисовками из жизни еврейских поселений в Восточной Европе 18-19 веков.

Главное очарование «Иллюминации» – в балансе юмора и грусти.
Collapse )
В этой книге есть многое: юмор, страсть, мифология, ужас, километры дорог, тоска по близким, муравей в янтаре, водопад, две лотереи и 613 видов грусти.
В ней нет одного – фальши.

Collapse )